Развитие права в 20-е годы XX века

Развитие уголовного права в СССР в 20-е годы ХХ века

Развитие права в 20-е годы XX века

Источниками этой отрасли права становятся в данный период крупные систематизационные акты — уголовные кодексы союзных республик, а также уже и законодательство Союза ССР (Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г.

, Положение о воинских преступлениях 1924 г., Положение о преступлениях государственных 1927 г.). Издаются уголовные законы и по отдельным частным вопросам.

В результате образуется система уголовного права, которая прослужит потом несколько десятилетий, хотя и будет, конечно, изменяться неоднократно.

В законодательстве складывается четкое деление на Общую и Особенную части уголовного права. В дореволюционных кодексах, в том числе даже в Уголовном уложении 1903 г., были главы, в которых рассматривались вопросы общего учения о преступлении, однако специальная Общая часть не существовала. Впервые четкое деление на Общую и Особенную части появилось в Уголовном кодексе РСФСР 1922 г.[134]

В УК дается общее понятие преступления. Указывается его главная характерная черта — общественная опасность (ст. 6). Из нее вытекает и другая особенность — противоправность, т.е. преступными признаются только те деяния, которые запрещены уголовным законом, прежде всего самим УК.

Следовательно, теперь уже нельзя было использовать в качестве непосредственного источника права революционное правосознание, что означало серьезный шаг в укреплении законности.

В то же время Кодекс вводил новое для отечественного законодательства понятие аналогии: «В случае отсутствия в Уголовном Кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания или меры социальной за­щиты применяются согласно статьям Уголовного Кодекса, предусматривающим наиболее сходные по важности и роду преступления, с соблюдением правил Общей части сего Кодекса» (ст. 10). Конечно, аналогия позволяла суду определенные вольности в применении репрессий, однако это был большой шаг вперед в сравнении с использованием революционного правосознания, поскольку ставились определенные рамки, в которых мог действовать суд.

Преступными по закону признаются только виновные действия, т.е. умышленные или неосторожные. Правда, в УК делается одно небольшое исключение, ст. 49 позволяет высылать сроком до трех лет лиц, не виновных в преступлении, но лишь связанных с преступной средой, причем только по приговору суда.

Наконец особенностью, отличающей преступление от других неправомерных деяний, является наказуемость. В УК РСФСР

1922 г. вносится некоторое терминологическое новшество, наряду с термином «наказание» вводится понятие «меры социальной за­щиты», причем наказание рассматривается как разновидность таких мер.

Это новшество исходит из учения социологической школы права, по которому общество, применяя репрессию, защищается от преступности и преступника.

Подчеркивается, следовательно, оборонительный, а не карательный характер уголовной репрессии, но Кодекс не отказывается и от традиционного термина «наказание».

УК содержит широкий перечень этих мер, позволяющий суду дифференцирование подходить к выбору формы репрессии, в качестве высшей меры наказания предусматривается смертная казнь в форме расстрела, применяемая, однако, только по делам, подсудным революционным трибуналам. При этом закон предусматривает в перспективе полную отмену смертной казни.

Следующим по тяжести УК считал изгнание из пределов РСФСР на срок или бессрочно. Далее следуют традиционные наказания: лишение свободы, принудительные работы, конфискация имущества и т.п. Следует отметить такую гуманную меру, как условное осуждение.

УК 1922 г. предусматривает в качестве меры наказания поражение прав. Эта мера раскрывалась еще Декретом СНК от 5 мая 1921 г.

Она включала в себя лишение избирательных прав при выборах не только в Советы, но и в профессиональные организации, лишение права занимать ответственные должности, быть заседателем в народном суде и защитником, поручителем и т.д. Наказанием считается и общественное порицание.

Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик отказались совершенно от термина «наказание», но подразделили меры социальной защиты на три категории, первая из которых, именуемая мерами судебно-исправительного характера, по существу совпадает с понятием наказания.

Кроме того, предусматриваются меры медицинского характера и медико-педагогического характера.

В этом общесоюзном законе содержались и некоторые новые виды репрессий, высшей из которых считалось объявление врагом трудящихся с лишением гражданства союза ССР и изгнание из пределов Союза ССР навсегда.

В УК РСФСР 1926 г. перечень форм воздействия на преступника замыкала такая мера социальной защиты, как предостережение, применяемая, когда суд, вынося оправдательный приговор, в то же время усмотрит, что «поведение оправданного дает все же основания опасаться совершения им преступления в будущем».

Уголовное законодательство откровенно подчеркивает классовый подход к преступнику. Так, Основные начала требуют, чтобы суд при вынесении наказания учитывал, не относится ли преступник к лицам, эксплуатировавшим в прошлом чужой труд.

Система преступлений имела некоторое сходство с той, которая существовала в России до революции. Конечно, в ней отсутствовали преступления против церкви, стоявшие раньше на первом месте, зато следующие рода преступлений располагались примерно по традиционной схеме, т.е.

наиболее тяжкими считались деяния, затрагивающие государственный или общественный интерес, а преступления против личности стояли ближе к концу Кодекса. Так, в УК РСФСР 1922 г.

схема родов преступлений выглядела следующим образом: государственные преступления, должностные, нарушение правил об отделении церкви от государства, хозяйственные, против личности, имущественные, воинские.

Особенные части обоих кодексов РСФСР открываются разделами о контрреволюционных преступлениях. В УК 1926 г. этот раздел возглавляет знаменитая статья 58.

Год спустя было издано общесоюзное специальное Положение о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления).

Оно предусматрива­ло конкретные составы таких преступлений и среди них воору­женное восстание, шпионаж, вредительство, диверсии и др. В ст. 8 говорилось об ответственности за террористический акт.

под которым понималось убийство только «представителей советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций», и притом только в контрреволюционных целях. Особо следует отметить ст. 10 — антисоветская пропаганда, — от применения которой впоследствии пострадали многие советские граждане.

В уголовном праве отразились, конечно, и условия нэпа. Любопытна в этом отношении ст. 107 УК 1926 г. Она, в принципе, защищает покупателей от злонамеренных действий продавцов, а именно стараний завысить цены путем припрятывания товара или организации сговора продавцов для установления единых, естественно, завышенных цен.

Первоначальная очень полезная для граждан идея этой статьи была использована, однако в конце 20-х гг. для борьбы с так называемыми зажимщиками хлеба, т.е. крестьянами, которые не хотели продавать свою продукцию государству по твердым ценам. Такие действия стали рассматриваться как спекуляция, т.е. нарушение ст.

107 УК со всеми вытекающими отсюда последствиями; суды обычно назначали минимальное основное наказание, но зато полностью использовали дополнительное — конфискацию имущества, причем и она проводилась своеобразно: изымался лишь хлеб, который поступал на ссыпные пункты.

Та­ким образом, давно известная продразверстка начала проводиться столь оригинальным путем.

Преступления против личности традиционны: убийства, телесные повреждения, оскорбления и пр.

Характерна трактовка квалифицирующих признаков умышленного убийства, обусловливающих применение наивысшей для этого состава меры наказания (10 лет лишения свободы со строгой изоляцией).

Среди них на первом месте стоят низменные побуждения, главными из которых считаются корысть и ревность. Действительно, ревность как собственническое чувство резко противоречила социалистическому отношению к личности, приравниваясь ко всякой корысти.

Источник: https://magref.ru/razvitie-ugolovnogo-prava-v-sssr-v-20-e-godyi-hh-veka/

Формирование и развитие советского права в 20-е, 30-е, годы 20 в

Развитие права в 20-е годы XX века

Уголовное право ликвидирует чрезвычайные карательные меры, характерные для периода Гражданской войны, множественность нормативных актов союзного и республиканского значения, получает четкое деление на Общую и Особенные части и завершается принятием в 1922 г. Уголовного кодекса РСФСР.

УК дает общее понятие преступления, выделяя общественную опасность и противоправность, наличие умысла или неосторожности, однако признает преступлением всякое действие и бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядка. Таким образом узаконивается произвол в привлечении к уголовной ответственности без вины, которое стало возможным лишь на основании социальной опасности лица, наличие или отсутствие которой устанавливал суд.

УК объявляет законной аналогию и обратную силу уголовного закона, что на практике приводит к усилению судебного усмотрения в оценке правонарушения и назначения наказания.

Из числа преступных деяний была исключена спекуляция, что было обусловлено проведением нэпа.

Особенностью УК стало введение составов контрреволюционных преступлений как наиболее опасных.

Контрреволюционным признавалось всякое действие, нацеленное на уничтожение революционных достижений, свержение советской власти, оказание помощи международной буржуазии, целью которой было свержение советского строя путем интервенции, шпионажа, финансирования и др.

наказания предусматривается смертная казнь в виде расстрела, далее по тяжести следует изгнание из РСФСР на определенный срок или

бессрочно, лишение свободы, принудительные работы, конфискация имущества и т. д.

Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г. дополнили меры социальной защиты мерами медицинского и медико-педагогического характера, ввели новый вид наказания — объявление врагом трудящихся с лишением гражданства СССР и изгнание за его пределы навсегда.

УК РСФСР 1926 г. по сути повторил УК РСФСР 1922 г.

В 1927 г. было принято Положение о государственных (контрреволюционных) и особо опасных преступлениях против порядка управления, которым вводилось

14 составов контрреволюционных преступлений (шпионаж, вредительство, антисоветская пропаганда).

Е

На основе Конституции СССР 1936 года вся полнота власти сосредотачивалась в Верховном Совете, принцип разделения властей отвергался как “буржуазный”. В ряду правовых источников первенствующая роль формально отводилась закону.

Закон в формальном смысле — всякий акт, принятый представительным органом, в материальном смысле — это акт, который не обязательно исходит от законодательной власти, но содержит в себе нормы общего значения, устанавливающие определенные правила поведения. По смыслу Конституции 1936 г. формальный и материальный аспекты советского закона всегда совпадают.

На практике Верховный Совет делегирует свои функции (на период между сессиями) Президиуму. СНК также принимает постановления и решения на основании и во исполнение действующих законов.

Процесс делегирования законодательной власти от одного органа другому облегчался тем, что эти государственно-властные структуры были консолидированы и фактически узурпированы партийно-политическим единством. Руководящие партийные органы принимали самое активное участие в их формировании. С 30-х гг.

все больше постановлений правительства стало приниматься совместно с руководящим партийным органом (ЦК ВКП(б)). Партийные решения приобретали фактически характер законов и нормативных актов. Такая трансформация была обусловлена также представлением о праве как об инструменте государственной политики (поэтому акты, которыми регламентировались наиболее серьезные политические акции, например, коллективизация сельского хозяйства, исходили из двух источников: правительства и ЦК).

Доктрина “социалистической законности”, сложившаяся в 30-е гг. и опиравшаяся на марксистско-ленинскую идеологию, исходила из нормативистского представления о праве. Первоначальные психологическая и социологическая теории права 20-х гг. были отвергнуты.

Победа нормативизма, однако, не означала установления верховенства закона: сохранялись принципы целесообразности, аналогии и объективного вменения. На практике имели место многочисленные и повсеместные нарушения законности.

Вместе с тем советское право носило императивный характер, требуя толкования закона в строгом соответствии с субъективными намерениями его авторов, а не свободного или буквального толкования (как в западном праве)1.

Процессы концентрации политической власти внутри узкого круга партийных и государственных чиновников (номенклатуры) сопровождались сужением гражданских прав для основной массы населения. В сферах гражданского, трудового, колхозного и уголовного права это было особенно очевидно.

Введение паспортов и института прописки усиливало административный контроль над населением. Сельские жители, в основной массе не получавшие паспортов, были фактически привязаны к месту проживания и ограничены в праве передвигаться по стране.

В сфере сельского хозяйства был принят ряд мер, направленных на усиление плановых начал. В мае 1939 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление “О мерах охраны общественных земель колхозов от раздробления”, закреплявшее колхозные земли в установленных пределах и ограничивающее процесс нарастания приусадебных земель колхозников. В январе 1940 г.

те же органы принимают постановление “Об обязательной поставке шерсти государству”, в марте “Об изменении в политике заготовок и закупок сельскохозяйственных продуктов”. Еще в сентябре 1939 г. была изменена система сельхозналога, включавшая прогрессивно-подоходное обложение приусадебных участков и освобождение от налога получаемых колхозниками трудодней.

Для колхозов устанавливался погектарный принцип обложения (с количества земли), стимулирующий более интенсивное использование колхозами земельных владений. Одновременно с этими мероприятиями в апреле 1939 г. принимается постановление “О запрещении исключения колхозников из колхозов”.

Государство стремилось закрепить рабочую силу на колхозных землях и в колхозном производстве2.

Схожие процессы происходили в сфере промышленного труда. В декабре 1939г. ЦК ВКП(б), СНК и ВЦСПС приняли постановление “О мероприятиях по упрочению трудовой дисциплины…

”, в котором устанавливались дифференцированные нормы страхового обеспечения, зависящие от стажа работы на данном предприятии (учреждении).

Одновременно правительство вводило на производстве трудовые книжки, в которых фиксировались занимаемая должность, поощрения и взыскания, налагаемые на работника.

Рядом правовых актов определялась политика государства по отношению к “подрастающему поколению”. В апреле 1936 г. вводится институт патроната: дети-сироты и дети, отобранные у родителей по постановлению суда, могли передаваться на воспитание в другие семьи. В июне 1936 г.

принимается постановление ЦК и СНК СССР “О воспрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширение сети родительных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах”.

В апреле 1935 г постановлением ЦИК и СНК СССР устанавливается уголовная ответственность за тяжкие преступления (убийство, изнасилование, нанесения увечья, кража) для несовершеннолетних двенадцатилетнего возраста; за все остальные преступления (по майскому 1941 г. Указу) ответственность устанавливалась с 14-летнего возраста.

Таким образом к середине тридцатых годов право в СССР было полностью поставлено под контроль партийных органов, что было вполне закономерно. Этот процесс был обусловлен еще партийными документами в дореволюционный период, в частности принципом об “осадном положении”3.



Источник: https://infopedia.su/18x39b4.html

Основные тенденции развития советского права в 20-е годы

Развитие права в 20-е годы XX века

Законодательные акты по переходу к нэпу были крайне противо­речивы. С одной стороны, разрешались элементы рыночных отноше­ний, но с другой — сохранялся тотальный контроль государства. В це­лом кодификация строилась на основе идеологии коммунизма.

Переход после Гражданской войны к мирному хозяйственному строительству активизировал дальнейшую разработку гражданско-правового законодательства, нормирующего основные направления хозяйственной работы. Новый этап развития поставил ряд важней­ших правовых проблем, в том числе вопросы о правовых источниках и юридической технике.

Первоначально роль источника права играло «революционное правосознание». Поскольку практика и «революци­онное мировоззрение трудящихся масс» в тот период еще не могли выливаться в форму определенных законов, а старое законодательст­во было неприемлемым для нового строя, «революционное правосоз­нание» оставалось единственным источником права. В 1917-1918 гг.

принимались новые декреты о суде, в каждом из которых так или иначе интерпретировалось понятие «революционного правосозна­ния». Так, в ст. 5 Декрета о суде № 1 (1917 г.) говорилось о «револю­ционной совести» и о «революционном правосознании» как о сино­нимах. В ст. 36 Декрета о суде № 2 (1918 г.) упоминается уже «социа­листическое правосознание», а в ст.

22 Декрета о суде № 3 (1918 г.) — «социалистическая совесть». Уже на данном этапе делалась попытка разграничить категории «революционная совесть» и «революционное правосознание». Первая означала субъективную способность осозна­вать и применять «революционное правосознание», второе — объек­тивное содержание права.

Правоведы 20-х годов придавали важное значение этим декретам, но все же главное место отводили судебному

решению как ведущей форме правотворчества. Объяснялось это от­части тем, что декреты этого периода (1917-1920 гг.) представляли собой нечто разрозненное и не приведенное в систему.

На данном этапе «революционное правосознание» составляло стереотип «рево­люционной законности» вообще, которая, в свою очередь, почти сов­падала с представлением о «революционной целесообразности».

Лишь к концу периода «военного коммунизма» в правовой теории произошла определенная дифференциация этих категорий.

С переходом к нэпу развернулась новая дискуссия по вопросу о ре­волюционной законности и ее отношении к экономике переходного периода.

Под революционной законностью стали понимать тот право­порядок, который признавался «верховными органами пролетарской диктатуры» целесообразным и общеобязательным (П.Стучка).

Право­сознание стало рассматриваться в качестве ведущего принципа право­творчества, положенного в основу законодательства и наиболее опреде­ленно выявляющегося в содержании принимаемых кодексов.

Сама кодификация рассматривалась в этой связи только как этап в осуществлении «революционного правосознания» (или целесообразно­сти), как способ «лучшего в данных условиях достижения цели».

Зако­нодательные нормы не могли покрывать всего многообразия действи­тельности, в каждый отдельный момент точно отражать «опыт хозяйст­венного строительства».

В этой ситуации «революционное (или как чаще стали говорить в 20-е годы — социалистическое) правосознание» приоб­ретало новую роль — роль метода, восполняющего пробелы в законе. Так, ст.9 УК РСФСР (1922 г.

) определила социалистическое правосоз­нание в качестве руководящего начала для применения статей кодекса, а ст. 10 УК РСФСР (об аналогии в применении мер социальной защиты) предоставляла этому принципу вполне конкретную область реализации. Таже роль отводилась правосознанию и в ст. 4 ГПК РСФСР (1923 г.).

В целом в правовой теории 20-х годов под революционной за­конностью стали понимать установленный и определенный государ­ством правопорядок, комплекс правил, что связывалось с необходи­мостью разработки системы соответствующих норм.

Расчет на скорое отмирание права (при социализме) обусловил особое отношение к правовой норме: «Закон отмечает те вехи, по которым определяются границы данного правопорядка, данной системы правовых отноше­ний…

Теоретически закон должен дать основной принцип данной системы, а остальное — уже дело пролетарского суда» (П.Стучка).

Ориентация на «революционное правосознание» как на важней­ший источник права содержалась в концепциях сторонников психо­логической теории права (М.Рейснер). Они нередко отождествляли собственно право с «революционным правосознанием». Аргументам

психологистов противопоставлялась социологическая интерпретация права. С этой точки зрения законодательство являлось не чем иным, как плановой политикой. «Мы не говорим о верховенстве законов, но говорим, что части подчинены целому и что в социальном строитель­стве отдельные его акты увязываются объединяющим их общим пла­ном» (И.Ильинский).

Советские правоведы 20-х годов столкнулись с важным противоре­чием, заложенным в самой правовой системе переходного периода, — между «пролетарским судом» и «буржуазным правом».

Преемствен­ность юридических форм («буржуазное» — советское право) выража­лась, в частности, в том, что праву переходного периода наряду с прин­ципом целесообразности был присущ и принцип «справедливости». Хотя последняя ни разу прямо не упоминалась в ГК РСФСР, но опре­деленно присутствовала в содержании его статей (что видно из положе­ний ст.

142 ГК РСФСР или ст. 137 ГПК РСФСР 1922 г.), в ряде случаев даже определяя границы применения закона. Судебная и правоприме­нительная практика представлялась советским правоведам наиболее эффективным средством противодействия «буржуазным» началам, все еще существующим в праве переходного периода.

«Творческая актив­ность судебной практики, точно ограниченная исключительно интере­сами государства и трудящихся, но вовсе не ограниченная неподвиж­ными рамками закона» — в этом виделся главный корректив правотвор­ческой деятельности в условиях переходного общества.

Разрешение дилеммы «пролетарский суд — буржуазное право» осуществлялось следующим образом: судья должен был прежде всего попытаться найти прямой ответ в действующем законе.

Если это не удавалось, он обращался к анализу «общих начал», которые можно вы­вести из существа советского законодательства. Не найдя достаточно определенного ответа там, судьи вправе искать решения в последней инстанции — в «общих принципах классовой политики».

Такой поря­док обусловливал необходимость тщательно регламентировать проце­дуру судебного разбирательства, поэтому законодатель значительное внимание уделял разработке норм процессуального права. Например, ст.

4 ГПК РСФСР непосредственно не наделяла судью правом решать дело вопреки существующему законодательству, но в целях восполне­ния пробелов давала широкие возможности для судебного толкования применительно к «особенностям экономической ситуации»

Уже в 1919 г. П.Стучка предложил начать кодификацию нового права. Главенствующее место должна была занять Конституция. Далее шло «социальное право», включающее семейное право и право соци­ального обеспечения. Затем должны были располагаться'«имуществен-

ные права», точнее, нормы, отменяющие и ограничивающие эти права (о национализации земли и производства), а также «допустимость при­менения пережитков частной собственности переходного времени». Завершить сборник должны были кодифицированные правила о труде, «остатки договорного права» и международное право.

Систематизиро­ванные таким образом нормы составят «обязательное для всех право», тогда как все дальнейшие узаконения будут представлять собой лишь технические инструкции.

Этот первый подход к вопросу о системе пра­ва был обусловлен практической необходимостью, связанной с форми­рованием системы советского законодательства.

20-е годы стали периодом интенсивной кодификационной рабо­ты. В 1922-1923 гг. были приняты и вступили в действие Граждан­ский, Уголовный, Земельный, Гражданско-процессуальный, Уголов­но-процессуальный кодексы, Кодекс законов о труде, разработаны проекты Хозяйственного, Торгового, Промышленного, Кооператив­ного, Административного кодексов.

3. Регулирование экономических отношений в Советской России в 20-е годы

Гражданский кодекссостоял из общей части, вещного, обязатель­ственного и наследственного права. При формировании особой от­расли гражданского права в 1921-1923 гг. законодатель стремился по возможности упростить систему норм, регламентирующих хозяйст­венную жизнь.

Позже (1923-1924 гг.) в развитии гражданского (хозяйственного) законодательства наметилась другая тенденция, что сказалось на ус­ложнении структуры и языка правовых норм ГК.

Гражданско-правовые нормы дифференцировались по принципу обязательности: диспозитивные и принудительные. Чем шире была автономия сторон в гражданском правоотношении, тем больше норм, регулирующих его, являлись диспозитивными.

Наоборот, по мере так называемой социализации гражданского права (т.е. проникновения в него прину­дительных начал) возрастало число репрессивных норм.

Гражданский кодекс, кроме того, содержал нормы определи­тельные, декларативные, истолковательные и организационные.

При разработке ГК предполагалось выделить в кодексе группу основных статей, непосредственно выражающих социально-экономические задачи нового гражданского права. Такими декларативными статьями ГК стали: ст.

1 о применении гражданского законодательства на практике и ст. 4 о нормировании общего порядка разрешения граж­данских споров. В эти статьи были введены неправовые критерии

(так, ст. 1 ГК устанавливала порядок защиты имущественных прав только в случае их соответствия «социально-хозяйственному назна­чению»). Это давало судьям большой простор для толкования закона, не связывая их четкими правовыми нормами.

В истолковании многих правоведов ГК не следовало рассматривать как полный и окончательный набор правил. Даже не закрепленные в законе имущественные права, если на практике они осуществлялись в противоречии с их «социально-хозяйственным назначением» (что оп­ределял суд), на основании ст. 1 ГК могли быть аннулированы.

Закон в значительной мере ориентировался на относительный и временный характер права переходного периода. Правовая форма считалась преходящей, ожидали ее скорого исчезновения и замены правовых норм техническими и организационными. Принципу за­конности был противопоставлен принцип целесообразности, что не могло не привести к правовому нигилизму со всеми проистекающими отсюда последствиями.

Закон всячески подчеркивал, что имущественные права частных лиц (как физических, так и юридических) являются уступкой во имя развития производительных сил страны и должны быть подчинены общей идее о «господствующей роли социалистической собственно­сти». В общей системе народного хозяйства относительно автоном­ные частные хозяйства рассматривались не как замкнутые и обособ­ленные единицы, но как части единого комплекса.

Наряду с государственной и кооперативной собственностью за­кон выделял частную собственность, имевшую три формы: едино­личную собственность физических лиц; собственность нескольких лиц, не составлявших объединения (общая собственность); собствен­ность частных юридических лиц (см. схему 57).

С лета 1921 г. государство начинает осуществлять меры по дена­ционализации ранее экспроприированной у частных лиц собственно­сти. В мае 1922 г. была приостановлена национализация частных предприятий. В июне 1924 г.

ВСНХ дал разъяснение о допустимом числе рабочих, труд которых мог использоваться на одном частном предприятии (20 человек). Денационализация не получила широких масштабов. В ходе ее восстанавливались правовые институты, а не индивидуальные права бывших собственников.

Создавались гарантии для вновь приобретенных прав, но запрещалось восстановление от­мененных в ходе революции имущественных прав. Закон и судебная практика признавали длительное фактическое владение имуществом более «законным», чем ссылки бывших собственников на их право собственности.

Вместе с тем владение не рассматривалось как источ­ник права собственности — во всех случаях для возникновения права собственности требовалось волеизъявление государства.

Закон ограничивал объем и размеры права частной собственно­сти (ограничение круга объектов, допускаемых в частную собствен­ность, установление предельного размера частного предприятия, размера наследственной массы, получаемой частным лицом, разме­ров домовладения, торгового предприятия и т.п.).

С х ема 5 7

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/1_28566_osnovnie-tendentsii-razvitiya-sovetskogo-prava-v--e-godi.html

Uchebnik-free
Добавить комментарий