Билет № 15 Классический период развития науки. Кризис классической рациональности

Кризис классической рациональности

Билет № 15 Классический период развития науки. Кризис классической рациональности

МИФ КАК ПРОБЛЕМА

«Настоящий» (архаический) миф господствовал на заре человеческой культуры. В своей первоначальной целостности он сыграл роль мифопоэтического «мирового яйца», из которого вся она вышла.

Затем, по мере роста разнообразия культуры, миф продолжал присутствовать в ее составе, то «просвечивая» сквозь более поздние напластования фольклора, то в форме новых “мифологических пространств», подобных упомянутой выше «Античности» Нового времени.

Но никогда ранее 2-й половины XIX века миф не становился проблемой культуры, т.е., буквально говоря, задачей, настоятельно требующей разрешения.

Трудности начали накапливаться по мере того, как новые, возникшие в XIX веке отрасли гуманитарного знания (этнография, фольклористика, история религии) обратились к прямому изучению архаического мифа как ранней формы культуры и выявили фундаментальные отличия между принципами, организующими мифопоэтическое мышление, и такими принципами, которые считались во второй половине XIX века базовыми для европейской (шире — западной) цивилизации. Например, мышление цивилизованных европейцев XIX века стремилось опираться, прежде всего, на логически непротиворечивые и проверяемые (научные) знания. А в мифопоэтическом мышлении, как мы знаем, нет места сомнению и проверке — истина мифа признается изначально. Европейцы XIX века верили в исторический прогресс, в закономерное и последовательное движение человечества от более простых к более современным формам жизни, в прогрессивный рост образованности, комфорта, разумной власти человека над природой. А мифопоэтическое мышление, как оказалось, знает только превращение и вообще не знает развития. Научный историзм XIX века потребовал точного указания на время и место описываемых событий. А миф не нуждается в независимых пространственных и временных координатах. Иными словами, приблизительно век тому назад миф открылся европейцам как мир другого мышления, как нечто инородное по отношению к реальной культуре XIX века.

Теперь представим себе, что мы хотели бы утопить мяч. Сначала он с возрастающим сопротивлением уходит под воду, но когда дело сделано и давление рук ослабевает, мяч тут же вновь появляется на поверхности. Так и миф вернулся в культуру после того, как, казалось, был полностью вытеснен из нее промышленной цивилизацией XIX века.

Стоит вспомнить, что полное вытеснение образов и стереотипов мифопоэтического мышления в качестве общественной цели было сформулировано еще французскими просветителями XVIII века.

Согласно их представлениям, сохранившиеся в сознании массы людей «предрассудки» и «заблуждения» некритического ума были главными препятствиями на пути к новой правильной жизни, в которой могли бы осуществиться идеалы Свободы, Равенства, Братства. К их цели просветителей вел Разум (лат.

ratio — отсюда слово «рациональность», т. е. разумность), вернее надежда на способность Разума прояснить природу человека и его взаимоотношений с миром так же успешно, как удалось Разуму постичь законы небесной механики (отсюда выражение «свет разума»).

Этот беспристрастный Разум, умеющий быть последовательным в рассуждениях и непредвзятым по отношению к очевидности, получил название «здравого смысла».

В течение приблизительно двух столетий (XVIII — XIX вв.) здравый смысл мощно поддерживался авторитетом науки — до тех пор, пока наука обращалась к объектам, доступным непосредственному человеческому опыту.

Классическая механика, например, оказалась идеальной сферой научного приложения принципов и логики здравого смысла.

Успехи европейцев в познании и технике служили вескими аргументами в пользу практического здравого смысла перед досадно живучей в человеческом сознании «слабости» к некритическому традиционному поведению (вспомним гордость тургеневского Базарова: «Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным»).

Но на пороге XX века, в тот момент, когда объединенные усилия практического здравого смысла и классической науки, казалось, полностью «утопили» все формы мифопоэтического мышления, очистив от них просвещенное сознание цивилизованных европейцев, миф «вынырнул» из отведенных ему глубин исторического прошлого в реальность европейской культуры XX века.

Кризис классической рациональности

Раньше других отдаленные предвестники перемен появились в области искусства — чувствительнейшей сфере культуры Нового времени.

Еще в 60-х годах XIX века вразрез успехам прагматизма, вроде базаровского, группа художников, позже названных «импрессионистами», начала акцентировать новое ощущение окружающего мира: в их работах непривычно поражало впечатление изменчивости и зыбкости физических границ отдельных его частей — предметов. Конечно, с точки зрения житейского здравого смысла, это был дерзкий абсурд — каждый хозяин верил в незыблемость стен своего дома; импрессионисты были осмеяны. Но к 90-м годам их мировосприятие уже не казалось таким вызывающе противоестественным: о том, что прочность каждого отдельного дома не гарантировало прочности мира, состоящего из таких домов, догадывалось все больше людей. (Со всей очевидностью этот мрачный парадокс обнаружился в I Мировой войне 1914-1918гг.).

В начале 1890-х крупнейший из импрессионистов художник Клод Моне написал двадцать видов западного фасада знаменитого готического собора в городе Руане (Франция), взятых приблизительно с одной точки в разное время суток и при разной погоде.

Что бы ни думали на этот счет сам художник и его зрители, объективно эти 20 живописных вариаций означали следующее: собор есть вещь, мертвая и неизменная предметность, если смотреть на него в интересах научного знания (например, физики или архитектуры), но в живом восприятии даже эта, веками простоявшая архитектурная незыблемость, бесконечно изменчива. И по-человечески невозможно говорить о том, каков Руанский собор «на самом деле», потому что впечатление от собора зависит от многих внутренних и внешних обстоятельств его восприятия. Непредсказуемая изменчивость отношений человека с миром, на которую указывало новое искусство, становилось все более характерным признаком времени.

Пример импрессионистов — очень показательный, но не единственный в таком роде.

Совсем в унисон со зрителями, которые, не находя в картинах логической четкости пространственных форм, обвиняли импрессионистов в «приблизительности» их искусства, русский писатель Лев Толстой (как раз в те годы, когда Моне писал свои «Руанские соборы») обвинял современную ему литературу в «туманности», «загадочности», «неточности» содержания, приводя обильные выдержки в своем трактате «Что такое искусство?». И был прав. Он видел, что идеал классической объективной ясности миропредставления безнадежно удаляется. Но делать было нечего. К началу XX века европейский культурный мир, быстро усложняясь, незаметно для себя превзошел возможности здравого смысла в качестве инструмента для самопонимания и самоуправления. Западный мир в целом оказался, можно сказать, «не в ладах» со здравым смыслом, хотя больше всего верил в него. Культуре, как совокупности представлений о мире и человеке в нем, предстояла серьезная перестройка. И она пошла сразу с двух полюсов: в первой четверти XX века энергично пересматривались концепция человека и концепция мироздания.

В том же 1895 году, когда Моне завершал свою «руанскую» серию, а Толстой — работу над трактатом, венский невропатолог доктор Зигмунд Фрейд напал на мысль проникнуть в тайну человеческой психики путем анализа снов.

Вышедшая в 1900 году его фундаментальная работа «Толкование сновидений» ввела в европейское сознание новое понимание человеческой личности как агрегата двух разноустроенных сфер.

Фрейд показал, что рядом с традиционной сферой сознания, в пределах которой человек способен отдавать себе ясный отчет в своих умозаключениях, поступках и целях, в человеческой психике есть обширная сфера мыслительных процессов, протекающих безотчетно, подсознательно, но значительно влияющих на общую картину душевной жизни человека. Фрейд-врач обнаружил в этой сфере источник многих психических расстройств своих пациентов, и потому Фрейд-ученый стремился разгадать закономерности работы подсознания.

На этом пути швейцарец Карл-Густав Юнг сделал еще один важнейший шаг: он ввел в культуру представление о том, что сфера подсознательного есть реликт, глубоко укорененный в человеческом сознании остаток мыслительных средств, которыми осуществлялось первобытное, дологическое, мифопоэтическое мышление. С этого момента (основные труды К.-Г. Юнга были написаны между двумя мировыми войнами) мифопоэтическое сознание было как бы «легализовано» в культуре XX века, в качестве «бессознательного коллективного» начала в каждом индивидуальном сознании.

То, что концепция, предложенная в научных целях аналитической школой психологии Фрейда — Юнга (в ней возникло выражение «психоанализ») переросла рамки научной среды и стала по существу общекультурной, свидетельствует не только о достоинствах самой концепции, но и о готовности культуры принять эту точку зрения.

Оглянувшись на психологическую прозу в мировой литературе прошлого века, хотя бы на русскую ее ветвь (Гоголь — Толстой — Достоевский), нетрудно проследить, как нарастала для человека XIX века загадка его собственной психической жизни.

И все же, для того, чтобы мифопоэтическое отношение к миру нашло себе место в культуре XX века, идеал безграничной рациональности должен был пасть в самой науке, занимавшей ключевое положение в культуре этого времени.

Точно так же, как религия стояла в центре культуры средневековья, наука была центром западноевропейской культуры XIX века. Мироконцепция, которая олицетворяла эту культуру, может быть названа поэтому сциентической (science — наука).

Это значит, что в глазах европейцев прошлого века мир был построен по канонам классической науки (Галилея — Ньютона) и воспринимался ими в ньютоновских понятиях пространства, времени, причинности.

В человеческом смысле наука выступала как бы образцом (и заповедником) рационального мышления, искусство которого причислялось к высшим достижениям человеческого духа (образ Шерлока Холмса, созданный А. Конан-Дойлем, отразил этот культурный идеал).

Кроме того, образ ученого обладал моральной силой бескорыстного (объективного) познания — ради всего человечества. Особое положение науки в культуре поставило выдающихся ученых — от Чарльза Дарвина до Альберта Эйнштейна в положение авторитетов («культурных героев»), пророков своего времени.

Вот почему «свержение» классической рациональности в процессе физического описания микромира так пошатнуло устои европейского культурного самосознания.

Можно утверждать, что «относительность», открытая Эйнштейном для далекого и невидимого людям мира, сработала как бомба, подложенная под абсолютный авторитет здравого смысла и классической формальной логики.

Все шло к одному. Сам Эйнштейн был смущен. «Бог не играет в кости» — так сформулировал он свою культурную проблему.

Для философского сознания Эйнштейна и людей его поколения, воспитанных в традициях культуры классической рациональности, неопределенности квантовой механики противостояли классической причинности точно так же, как символическая логика подсознания — формальной логичности сознания, а принципы первобытного мифотворчества — принципам рационалистической культуры.

Эти противопоставления казались неестественными, временными. Эйнштейн верил в бесконечную проницательность Творца, верил в качественное единство мира, т.е. он верил в существование законов природы, знание которых сделало бы преодоление неопределенности делом научной техники.

Но в целом западная культура XX века пошла по другому пути. Она признала непримиримую разнокачественность составляющих ее частей.

Отказавшись от стремления к единообразию и внутренней целостности, она развивается теперь как культура предельно широкого предложения и выбора, полагая себя тем богаче, чем больше разнообразных традиций придут во взаимодействие внутри ее.

Очевидно, поэтому, что и древнейшая традиция мифотворчества сохранит свое место в этой новой культуре грядущего XXI века. Миф останется особым способом хранить истину — вдали от сомнений и доказательств.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Источник: https://megalektsii.ru/s2905t4.html

Классический период развития науки. Кризис классической рациональности

Билет № 15 Классический период развития науки. Кризис классической рациональности

Классический период развития европейской науки начинается с 16 в длился до конца 19го века. Классическая наука исследуя свои объекты, стремилась при их описании и теоретическом объяснении устранить по возможности все, что относится к субъекту, средствам, приемам и операциям его деятельности, (т.е оформить себя как сугубо объективное знание).

Такое устранение рассматривалось как необходимое условие получения объективно-истинных знаний о мире. Здесь господствует объектный стиль мышления, стремление познать предмет сам по себе, безотносительно к условиям его изучения субъектом.

Начало первого — классического — периода в истории науки обычно связывают с именем И. Ньютона.

Велик вклад Ньютона и в математику, и в оптику, однако, фундаментом классического естествознания стала созданная им механика, которая не только навела порядок в огромном эмпирическом материале, накопленном многими поколениями ученых, но и дала в руки людей мощный инструмент однозначного предсказания будущего в широкой области объектов и явлений природы.

Он считал: «Богу –только роль творца, но не более того, далее все идет по заканам физики». Парадигма относилась к жесткому детерминизму. Мировоззрение здесь рассматривалось, как хорошо отлаженный механизм. Просуществовала до середины 19 века (разрешена волновой теорией

Выделяют следующие типы рациональности:

1) Классическая (связана с дедуктивной моделью развития Эвклида и Декарта).

2) Неклассическая (до 2-ой половины 20 века – связана с появлением в европейском мышлении иррациональных явлений и с развитием позитивизма).

3) Постнеклассическая (связана с тем, что проблемы научного знания приобретали новый ракурс в новой парадигме рациональности в связи с развитие научно-технической цивилизации и выявлением антигуманитарных составляющих такого развития).

В 17-18в в Европе начинается первая научная революция результатом которой становится утверждение принципа рациональности. Кроме того происходит формирование первых наук: механики и физики. В ходе этой научной революции появляется то, что позже получило название научной рациональности.

В результате научной революции формируются основные черты научной рациональности:

1) Научная рациональность признала правомерность только тех идеальных конструкций, которые можно контролируемо воспроизвести, сконструировать бесконечное количество раз в эксперименте (наука начинает отделяться от философии и превращаться в исследовательскую технику).

2) Наука отказалась вводить в процедуры объяснения не только конечной цели, но и цель вообще. Изъятие целевой причины превратило природу в незавершенный ряд явлений и событий, не связанных с внутренним смыслом, создающим органическую целостность.

3) Восторжествовал объективизм, базирующийся на представлении о том, что знание о природе не зависит от познавательных процедур, объясняемых исследователями.

4) Бытие перестало рассматриваться как абсолют, Бог или единое.

5) Человеческий разум потерял свое космическое измерение, стал уподобляться не божественному разуму, а самому себе и наделялся статусом суверенности.

6) Основным содержанием тождества бытия и мышления становится признание возможности отыскать такую единую, идеальную конструкцию, которая бы полностью соответствовала изучаемому объекту.

Научная рациональность стала объяснять все явления путем установления между ними механической причинно-следственной связи.

Кризис.

В условиях глобализации и смены типов цивилизованности, оставить науку без философской рефлексии ее оснований, превратить ее в простую утилитарно нацеленную технику означает возврат во времена раннего Средневековья. То есть к тем условиям, когда зарождающаяся наука существовала только в головах немногочисленных мыслителей, разобщенных и чуждых миру королей, крестьян, торговцев и разбойников.

Глобальный кризис затронул рациональность, создав проблемную ситуацию и в науке, и в философии. Выжить для них означает найти новые формы и методологические позиции, позволяющие и дальше решать практические задачи.

XX век отмечен глобальным кризисом классической европейской рациональности, потребовавшим разработки новых методологических позиций в науке.

Сегодня можно наблюдать обостренное противоборство позитивистского и гуманитарного типов рациональности.

В психологии это проявилось в проблеме ее нового самоопределения: является ли она естественной наукой, изучающей психику как объективный и не зависящий от личности феномен природы, или же относится к числу гуманитарных наук.

Следующий результат намечающейся смены типа рациональности – вывод о недостаточной эффективности субъект-объектной парадигмы в философии и науке XXI века.

Это способствует тому, что механическая картина мира перестает быть общезначимой и общемировоззренческой.

К примеру: в физике стали возникать элементы нового неклассического типа рациональности. Прежний тип научного объяснения и обоснования объясняемого объекта через построение наглядной механической модели стал уступать другому типу объяснения, выраженного в терминах непротиворечивого математического описания объекта, даже в ущерб наглядности (т.е на сену картинкам пришли формулы).

Предыдущая78910111213141516171819202122Следующая

Дата добавления: 2016-07-09; просмотров: 1151; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/8-41684.html

15. Эволюция научной рациональности

Билет № 15 Классический период развития науки. Кризис классической рациональности

Развитие науки можно рассматривать через призму вопроса смены типов научной рациональности, где под типом рациональности понимается «система замкнутых и самодостаточных правил, норм и эталонов, принятых и общезначимых в рамках данного социума для достижения социально осмысленных целей».

Применительно к науке одной из важнейших социально значимых целей является рост знания. В философии науки сложилась традиция выделения следующих типов научной рациональности и соответствующих научных картин мира:

  1. классической,
  2. неклассической
  3. и постнеклассической.

Однако общепринятым считается факт возникновения науки в эпоху Античности. Поэтому период развития науки, начиная с Античности до эпохи Возрождения, условно называют доклассической рациональностью.

Cмена типов рациональности происходила в связи с глобальными научными революциями. Точнее, каждый новый тип рациональности не упразднял предшествующий, но ограничивал сферу его действия, допуская его применение только для решения ограниченного круга задач.

Некоторые исследователи предполагают, что наука возникает в рамках истории и культуры древних цивилизаций. Эта мысль основывается на том непреложном факте, что древнейшие цивилизации – Шумеры, Египет, Вавилон, Месопотамия, Индия – выработали и накопили большое количество астрономического, математического, биологического, медицинского знания.

Вместе с тем, самобытные культуры древних цивилизаций были ориентированы на воспроизводство сложившихся социальных структур, стабилизацию исторически сложившегося образа жизни, господствующего на протяжении многих столетий.

Знание, которое вырабатывалось в этих цивилизациях, как правило, носило рецептурный характер (схемы и правила действия).

Доклассическая рациональность

Большинство современных исследователей истории науки считает, что становление доклассической рациональности имело место в Древней Греции в VII − VI вв. до н.э. Важнейшие компоненты доклассической рациональности –

  1. математика,
  2. логика,
  3. опытная наука.

Доклассическая рациональность прошла в своем развитии три подэтапа:

  1. рациональность Античности,
  2. Средневековья,
  3. Возрождения.

Первые античные мыслители, создававшие учения о природе – Фалес, Пифагор, Анаксимандр – многое почерпнули из мудрости Древнего Египта и Востока. Однако те учения, которые они разрабатывали, усвоив и переработав элементы опытного знания, которое накопили окружающие Грецию страны Востока, отличались принципиальной новизной.

  1. Во-первых, в отличие от разрозненных наблюдений и рецептов они перешли к построению логически связанных, согласованных и обоснованных систем знания – теорий.
  2. Во-вторых, эти теории не носили узко практического характера. Основным мотивом первых ученых было далекое от практических нужд стремление понять исходные начала и принципы мироздания. Само древнегреческое слово «теория» означает «созерцание».
  3. В-третьих, теоретическое знание в Древней Греции разрабатывали и хранили не жрецы, а светские люди, поэтому они не придавали ему сакрального характера, а обучали ему всех желающих и способных к науке людей. В античности закладываются основы для формирования трех научных программ:
    1. математической программы (Пифагор и Платон);
    2. атомистической программы (Левкипп, Демокрит, Эпикур);
    3. континуалистской программы (Аристотель − первая физическая теория).

В средние века (V – ХI вв.) научное мышление в Западной Европе развивается в новой культурно-исторической обстановке, отличной от античной.

Политическая и духовная власть принадлежала религии, и это накладывало отпечаток на развитие науки. Наука в основном должна была служить иллюстрацией и доказательством теологических истин.

В основе средневекового мировосприятия лежит догмат о творении и тезис, о всемогуществе Бога.

В науке Возрождения имеет место возвращение ко многим идеалам античной науки и философии. Возрождение стало эпохой больших перемен: открытия новых стран и цивилизаций, появления культурных, научных и технических новаций.

В эпоху Возрождения получают бурное развитие астрономические знания. Николай Коперник разрабатывает кинематическую модель Солнечной системы, начиная с Коперника формируется механистическое мировоззрение, он впервые вводит новый метод – построение и проверку гипотез.

Джордано Бруно провозглашает философию бесконечного мира, более того бесконечных миров. Опираясь на гелиоцентрическую схему Коперника, он идет дальше: раз Земля не является центром мира, то таким центром не может быть и Солнце; мир не может замыкаться сферой неподвижных звезд, он бесконечен и безграничен.

Иоганн Кеплер способствовал окончательному разрушению аристотелевской картины мира. Он установил точную математическую зависимость между временем обращения планет вокруг солнца и расстоянием до него.

Галилео Галилей мировоззренчески обосновал основные принципы экспериментально-математического естествознания. Он соединил физику как науку о движении реальных тел с математикой как наукой об идеальных объектах.

Три последующих типа научной рациональности различают, прежде всего, по глубине рефлексии научной деятельности, рассматриваемой как отношение «субъект–средства–объект».

Классическая рациональность

Классическая рациональность характерна для науки XVII – XIX вв., которая стремилась обеспечить объективность и предметность научного знания.

С этой целью из описания и теоретического объяснения какого-либо явления исключалось все, что относится к субъекту и процедурам его познавательной деятельности.

Господствовал объектный стиль мышления, стремление познать предмет сам по себе безотносительно к условиям его изучения. Представлялось, что исследователь со стороны наблюдает объекты и при этом ничего не приписывает им от себя.

Таким образом, в период господства классической рациональности предметом рефлексии был объект, тогда как субъект и средства не подвергались особой рефлексии.

Объекты рассматривались в качестве малых систем (механических устройств), имеющих сравнительно небольшое количество элементов с их силовыми взаимодействиями и жестко детерминированными связями. Свойства целого полностью определялись свойствами его частей.

Объект представлялся как устойчивое тело. Причинность истолковывалась в духе механистического детерминизма.

Механистическое мировоззрение, характерное для классической рациональности, развивается, прежде всего, усилиями Галилея, Декарта, Ньютона, Лейбница. Картезианская научная программа Рене Декарта заключается в том, чтобы из полученных очевидных начал, в которых больше невозможно усомниться, вывести объяснение всех явлений природы.

Научная программа экспериментальной философии Ньютона исследует явления природы опираясь на опыт, который затем обобщает при помощи метода индукции.

В методологии Лейбница преобладают аналитические компоненты, идеальным он считал создание универсального языка (исчисления), который позволил бы формализовать все мышление.

Общее между научными программами Нового времени – это понимание науки как особого рационального способа познания мира, основанного на эмпирической проверке или математическом доказательстве.

Неклассическая рациональность

Неклассическая рациональность стала преобладать в науке в период с конца XIX до середины XX в. Переход к ней был подготовлен кризисом мировоззренческих основ классического рационализма.

В эту эпоху произошли революционные перемены в физике (открытие делимости атома, разработка релятивистской и квантовой теории), в космологии (концепция нестационарной вселенной), в химии (квантовая химия), в биологии (становление генетики). Возникли кибернетика и теория систем, сыгравшие важную роль в развитии современной научной картины мира.

Неклассическая рациональность отошла от объективизма классической науки, стала учитывать, что представления о реальности зависят от средств ее познания и от субъективных факторов исследования.

При этом экспликация отношений между субъектом и объектом стала рассматриваться как условие объективно-истинного описания и объяснения реальности. Таким образом, предметами особой рефлексии для неклассической науки стали не только объект, но также субъект и средства исследования.

Классическое положение об абсолютности и независимости времени было нарушено экспериментами Доплера, показавшими, что период колебания света может меняться в зависимости от того, движется источник или покоится по отношению к наблюдателю.

Второй закон термодинамики не поддавался интерпретации в контексте законов механики, поскольку утверждал неизвестную классическому рационализму необратимость теплообменных процессов и вообще любых физических явлений.

Весьма ощутимый «подрыв» классического естествознания был осуществлен Альбертом Эйнштейном, создавшим теорию относительности. В целом его теория основывалась на том, что в отличие от механики Ньютона, пространство и время не абсолютны.

Они органически связаны с материей, движением и между собой.

Так же было сделано еще одно крупное научное открытие о том, что частице материи присуще и свойства волны (непрерывность) и дискретность (квантовость). Вскоре эта гипотеза была подтверждена экспериментально.

Все вышеназванные научные открытия кардинально изменили представление о мире и его законах, показали ограниченность классической механики. Последняя, разумеется, не исчезла, но обрела четкую сферу применения своих принципов.

Постнескассическая научная рациональность

Постнеклассическая научная рациональность развивается в настоящее время, начиная со второй половины XX века. Для нее характерна не только нацеленность на объект, на объективное знание, она не только учитывает влияние субъекта − его средств и процедур − на объект, но и соотносит ценности науки (познание истины) с гуманистическими идеалами, с социальными ценностями и целями.

Иначе говоря, научная деятельность как отношение «субъект–средства–объект» теперь подвергается рефлексии не только с точки зрения объективности или истинности познания, но и с точки зрения гуманности, нравственности, социальной и экологической целесообразности (точнее, это декларируется, как минимум).

Еще один важный аспект постнеклассической рациональности − историческая или эволюционная рефлексия по отношению к субъекту, средствам и объектам познания. То есть все эти компоненты научной деятельности рассматриваются как исторически изменяющиеся и относительные.

Характерной чертой постнеклассической рациональности является также комплексный характер научной деятельности, привлечение к решению научных задач знаний и методов, характерных для разных дисциплин и отраслей науки (естественных, гуманитарных, технических) и разных ее уровней (фундаментального и прикладного).

На формирование постнеклассической рациональности оказали влияние такие науки как:

  • теория организации,
  • кибернетика,
  • общая теория систем,
  • информатика.

Широкое распространение получили идеи и методы синергетики. Таким образом, идеи целостности (несводимости свойств целого к сумме свойств отдельных элементов), иерархичности, развития и самоорганизации, взаимосвязи структурных элементов внутри системы и взаимосвязи с окружающей средой становятся предметом специального исследования в рамках самых различных наук.

Источник: http://fkn.ktu10.com/?q=node/8030

Вопрос №34: Кризис классической науки. Причины и пути выхода

Билет № 15 Классический период развития науки. Кризис классической рациональности

КЛАССИЧЕСКАЯ НАУКА (наука XVII- XIX вв.

)характеризуется определеннымиоснованиями: а) онтологическими(механицизм, детерминизм, натурализм);б) гносеологическими (нацеленность напроизводство объективно-истинностногознания, теоретическая и эмпирическаяверифицируемость, представление осубъекте как активном деятельностноми преобразующем начале); в) методологическими(признание универсального методаобъяснения явлений окружающейдействительности, сочетание теоретическихметодов с экспериментальнымиисследованиями, становление методологиианализа и строгой количественнойоценки). В XVII-XIX вв. происходит становлениенауки как социального института,выполняющего функции не толькопродуцирования научного знания, но иего практическую реализацию, а такжеподготовку научных кадров.

На пути построения единой естественнонаучнойкартины мира появились некоторыепрепятствия. И связаны они были в первуюочередь с наукой, позволившей раздвинутьгоризонты познания в микро- и мегамир- оптикой, и появлением экспериментальныхфактов, которые классическая физика немогла объяснить.

Свет всегда был загадкойдля науки. В представлениях XVII-XVIII вековподдерживалось две гипотезы о егоприроде: свет — есть поток особых световыхкорпускул (Ньютон), и свет — есть потокволн (Гюйгенс). Но так как авторитетНьютона в те времена был непререкаем,господствовала первая гипотеза.

В началеXIX века опыты Т.Юнга (1773-1829) и О.Френеля(1788-1827) по интерференции и дифракцииутвердили представления о волновойприроде света. Теоретическое обоснованиеэта точка зрения получила в классическойэлектродинамике Максвелла.

Однако такиеявления как излучение нагретых тел,фотоэффект, закономерности в спектрахатомов металлов не вписывались в еерамки. Наука никак не могла найтитеоретического обоснования периодическогозакона Д.И.Менделеева. В конце XIX векапотерпела окончательное поражениетеория мирового эфира.

Скорость светаоказалась постоянной и не зависящей ниот эфира, ни от скорости движенияисточника. 

Классическая наука оказалась бессильнойв объяснении природы рентгеновскихлучей (1895), радиоактивности (1896) и электрона(1897). При исследовании радиоактивностиобнаружилось невыполнение законасохранения массы.

В астрономии появилсяряд фактов, противоречащих представлениюо стационарности Вселенной. Американскийастроном П.

Ловелл (1855-1916), используяметоды спектроскопии, заметил разбеганиегалактик и измерил скорости некоторыхиз них, однако наука XIX века не смогладать объяснения этим фактам. 

Нуждался в ревизии ряд гносеологическихпозиций классической науки. Как известно,она рассматривает поведение закрытыхсистем. Но рассмотрение любого объектаили системы в отрыве от их взаимосвязейс другими объектами или системамивесьма условно. Исследуемая системавсегда всего лишь часть некой другой,более сложной.

Невзрачную роль«постороннего наблюдателя» классическаянаука отводит и самому экспериментатору.Он, находясь за пределами исследуемойим системы, безучастно фиксирует,происходящие в ней события. Но вреальности, являясь частью сложнойсистемы «наблюдатель-объект», он своимвмешательством безусловно оказываетвлияние на последние.

 Философскийанализ сложившейся ситуации был дан вкниге В.Ленина (1870-1924) «Материализм иэмпириокритицизм» (1909), в которой онотмечал, что сущность кризиса классическойнауки заключается в кризисе познанияматерии.

Он пишет: «Сущность вещей или«субстанция» тоже относительны; онивыражают только углубление человеческогопознания объектов, и если вчера углублениеэтого познания не шло дальше атома,сегодня — дальше электрона и эфира, тодиалектический материализм настаиваетна временном, относительном, приблизительномхарактере всех этих вех познания природыпрогрессирующей наукой человека.Электрон также неисчерпаем, как и атом,природа бесконечна… Все грани в природеусловны, относительны, подвижны, выражаютприближение нашего ума к познаниюматерии… Ум человеческий открыл многодиковинного в природе и откроет ещебольше, увеличивая тем свою власть надней, но это не значит, чтобы природа быласозданием нашего ума…». И в самом деле,не природа-создание нашего ума, а темодели природы, которые строит человекдля ее объяснения. С углублением познанияони усложняются и все же весьма приближенноописывают самое природу. 

Для разрешения кризиса и истолкованияновых явлений и фактов нужны были новыегипотезы, идеи и теории. И такие идеипоявились. Это, прежде всего, гипотезаМ.Планка (1858-1947) о квантах, с принятиемкоторой наступил новый виток в развитиикорпускулярно-волнового дуализма, идеиА.

Эйнштейна (1879-1955) о природе пространстваи времени, идеи Э.Резерфорда (1871-1937) иН.Бора (1885-1962) о строении атома.

Исходкризиса завершился рождениемосновополагающих для ХХ века парадигм- специальной и общей теории относительности,квантовой механики и построениемквантово-релятивистской картины мира.

Принятие их научным сообществом былосвязано с ломкой сложившихся в рамкахмеханицизма традиционных стереотиповмышления, разработкой новых образцовмышления и новых мировоззренческихподходов к описанию реальности. В этоми заключалась крупнейшая по своиммасштабам революция в естествознаниина рубеже XIX — XX веков. 

Источник: https://studfile.net/preview/2114704/page:27/

Uchebnik-free
Добавить комментарий